Жак Оффенбах в Пятигорске

 

Две очаровательные миниатюры Жака Оффенбаха «Ключ на мостовой» и «Ужин с итальянцами» недавно появившиеся в репертуаре ставропольского государственного краевого театра оперетты, убедительно свидетельствуют о стремлении театра отличиться в жанре комической оперы. Это стремление оправдано. У театра есть немалые возможности делать это на высоком художественном уровне: молодая, рвущаяся в бой труппа, яркая современная режиссура в лице выпускника Санкт – Петербургской государственной Академии театрального искусства Сергея Калашникова, и конечно дирижеры Лев Шабанов и Василий Ремчуков.

Одноактовую оперу Ж.Оффенбаха «Ключ на мостовой», прозвучавшую в первой части этого музыкального праздника, отличает от других, слышанных мною на российской музыкальной сцене оффенбаховских сочинений, особая авторская переработка партитуры, выполненная главным дирижером театра и музыкальным руководителем проекта заслуженным артистом Грузии Львом Шабановым.Оркестр Ж. Оффенбаха никогда не огорчал слушателей и исполнителей назойливой вязкостью, традиционной для партитур Кальмана и Легара. Однако оркестровая версия Л.Шабанова сумела превзойти все ожидания. Шабанову удалось обогатить музыку Оффенбаха, придав ей черты экзальтированной непринужденности, что серьезно повлияло на образность всего спектакля. Пышная и восторженная легкость Оффенбаха в его авторской переработке соединились с элементами изящной утонченности Моцарта. Новая оркестровка в итоге сообщила звучанию этой оперы особую, слегка фривольную элегантность, и от этого усилилось лирико – эротическое начало в звуковом потоке, что в свою очередь резко осовременило произведение полуторовековой давности.

Дирижерский жест Л.Шабанова лапидарен, но не скуп. В руках Дирижера много музыки и нет замысловатости. Его руки, кажется, не заставляют оркестр и солистов подчиниться дирижерской воле, но деликатно приглашают войти в увлекательный мир сюжета и музыки оффенбаховского шедевра, превращая диалог оркестровых тембров, ритмов, гармоний и солирующих голосов в незабываемый праздник музыки и пения.

Центральное сопрано Юлии Сивковой в партии Сюзон уникально эластично, наполнено красивой и томной глубиной. Очевидная музыкальность певицы, лишена ложной чувственности, но мудра и элегантна.

Отмеченные качества голоса актрисы отнюдь не мешают ей легко и непринужденно существовать в образе обаятельной, но вспыльчивой парижанки, знающей цену своему очарованию, доброй и отзывчивой по натуре.

Оперный синтез Оффенбаха немыслим без развернутых речитативов, мелодекламаций и чисто прозаических эпизодов, привносящих в его оперы разнообразие и увлекательность. Здесь необходимо отметить, что все без исключения вокалисты, участвующие в этих операх хорошо владеют техникой сценической речи. Для многих любителей оперного искусства Герман из «Пиковой дамы» П.Чайковского, читающий на общей музыкальной паузе письмо Лизы в прозе не вносит инородный элемент в оперность Чайковского. Напротив, этот прозаический эпизод, утверждая синтетическую природу оперного жанра, мощно усиливает интригу сюжета. К тому же у таких великих исполнителей партии Германа, как В.Пищаев, грань, где кончается музыка и начинается проза практически не ощущается.

Ложно понимаемая оперность, в которой проза лишена права на существование обедняет оперу. Никому не придет в голову изъять из «Князя Игоря» А.Бородина «Половецкие пляски», но многим режиссерам кажется уместным лишить оперу Ж.Бизе «Кармен» прозаических диалогов.

Высокое сопрано Оксаны Клименко в партии Розиты, девушки экстравагантной и эксцентричной искрится беззаботной легкостью. Певица владеет способностью исполнять отдельные фразы с легким налетом ерничества, что весьма уместно в остро комических ситуациях.

Тенор Алексея Яковлева в роли Флористана, случайно попавшего через каминную трубу в комнату Сюзон звучит крепко и уверенно во всех регистрах. Вокально – актерский облик А.Яколева явственно отражает общую тенденцию современного музыкального театра, направленную на поиск интеллектуального начала в исполнительстве, режиссуре и репертуарной политике.

Яковлеву удается все: партии героев – любовников в опереттах И.Кальмана, сказочные персонажи и ярко комические роли в опереттах Ж.Оффенбаха.

Бас-баритон Вячеслава Ткаченко в роли судьи Мартена звучит плотно с легким и приятным металлическим отзвуком. Образ судьи Мартена, страстно любящего свою Сюзон, готового из чувства ревности пойти на всевозможные крайности решен артистом ярко и точно.

Режиссер – постановщик обеих опер Сергей Калашников один из немногих мастеров, стремящихся в своих работах извлекать из недр музыкальной партитуры светлые человеческие чувства. Музыкальный театр, умеющий пробуждать человеческую совесть всегда находил отклик в сердцах зрителей, но только режиссер знает, как это трудно найти или создать объект воспевания, особенно там, где его на первый взгляд нет. Здесь необходимо сказать, что многие режиссеры предпочитают иметь дело с литературой, в которой положительные персонажи находятся на периферии сюжета, то есть на заднем плане. В качестве примера могут служить мюзиклы А.Колкера «Свадьба Кречинского» и «Смерть Тарелкина», «Мертвые души» А.Пантыкина и опера А.Смелкова «Братья Карамазовы» можно привести и другие примеры.

Это связано с тем, с тем, что отрицательные персонажи менее однозначны, и, следовательно, более многовариантны в сценическом воплощении, к тому же этих антигероев, как правило, больше.

Возьмем «Горе от ума» Грибоедова – Одному положительному персонажу - герою Чадскому противостоит множество антигероев. Чадский однозначен, а все остальные многовариантны как полковник Скалозуб, Молчалин и другие.

Оффенбах, сочиняя свои оперные миниатюры, стремился создать легкие и очаровательные пустячки, милые и понятные парижской публике. Он не знал, что наступит эпоха взросления музыкального театра, когда с легкой руки Станиславского понятия сверхзадача и сквозное действие станут, чуть ли не главным инструментом в вопросах создания подлинной художественности в драме и в музыкальном театре. Когда обстоятельный и честный ответ на вопрос: «во имя чего я режиссер принимаю к постановке сегодня именно это произведение, эту оперу?» будет определять уровень художественных достоинств будущего спектакля и его социальную значимость.

Тем не менее, эта эпоха наступила. Современный музыкальный театр постепенно отказывается от идеи поиска и создания строго положительного типа – героя: Павка Корчагин, Алексей Мересьев и так далее. Музыкальный театр давно понял, что публике намного интереснее образы и персонажи неоднозначные, сотканные из пороков (Герман, Хлестаков, Чичиков, Дмитрий Карамазов и другие), но стремящиеся к преодолению их в себе. Мне могут возразить, спросив, а как быть с внутренней борьбой героя, с его сомнениями и переживаниями? Ответ прост – музыкальный театр предпочитает иметь дело с персонажами восходящими к архетипу или прототипу, легко распознаваемыми массовым сознанием.

Иными словами и коротко - музыкальный театр, в котором отсутствует объект воспевания, персонаж, вызывающий активное сочувствие или просто высокая нравственная идея – цель, может быть любопытным, но в глобальном смысле не отвечает ожиданиям массовой аудитории. Подобные спектакли не способны дарить так называемые светлые чувства и эстетические потрясения (катарсис).В одноактных операх «Ключ на мостовой» и «Ужин с итальянцами» нет однозначно положительных персонажей, но есть прекрасная музыка и желание режиссера – постановщика С.Калашникова воспеть высокую идею любви и цель спектакля – торжество любви. Именно это делает маленькие оффенбаховские пустячки, произведениями значительными, что подтверждает восторженные аплодисменты зрительного зала. Необходимо отметить так же броский и действенный мизансценический язык молодого режиссера. Персонажи обеих опер, каждый в своем характере и в строго определенной сценической задаче, стремительно перемещаются, выстраивая диагонали и противоходы. Замирают в неоднозначных и красноречивых позах. Падают в обмороке на колени партнера. В ход идут все предметы, существующие на сценической площадке: грохочущие в падении стулья, дверцы шкафов.

Режиссер умело ставит задачу сценографу (Инна Августинович).

Перед нами комната Сюзон с двумя выходами, в которые пытается проникнуть обезумевший от ревности судья Мартон; многочисленные шкафы и огромный каминный проем в котором возникает Флористан и окно, в которое он должен прыгнуть, спасая честь Сузон. Сценографическое решение второй оперной миниатюры «Ужин с итальянцами» (сценограф Инна Августинович) выстроено по – иному принципу.

Перед нами просторная гостиная в доме обувщика Шуфлери. Есть где развернуться хору гостей в пестрых и пышных одеяниях.

Дирижер – постановщик оперы «Ужин с итальянцами», прозвучавшей во второй части представления, Василий Ремчуков- отличный музыкант, слышит этот оффенбаховский шедевр весьма необычно, сообщая оркестровой звучности академическую строгость, оттеняя тем самым увлекательную интригу сюжета.Оркестр В.Ремчукова аккуратен в аккомпанементе и ярок, но не криклив в сольно - туттийных эпизодах. В эпизодах с участием хора оркестровая звучность приобретает остро – открытый характер, максимально увеличивая масштаб звучности.

Говоря об оркестре театра необходимо отметить солирующую скрипку Александра Хачатурова. Соло виолончели Евгении Кужелевой завораживает сочной глубиной и элегантностью. Солирующая труба артиста Ильи Середенко на редкость музыкальна и пластична. Соло гобоя, флейты и валторны также производят хорошее впечатление.

Хор театра, к сожалению малочисленный, (хормейстер Светлана Волынкина) звучит компактно, не стремясь к ложной выпуклости за счет увеличения громкости – это хорошая традиция.

Ансамбль солистов в «Ужине с итальянцами» радует наивным, на грани абсурда юмором, сквозящем во всех составляющих произведения: в прозе, в мелодекламации, в речитативах, в вокальных ансамблях и соло.

Эрнестина в исполнении Оксаны Филипповой - образ насыщенный трогательной влюбленностью, наивным озорством и решительностью. Оксана Филиппова яркая актриса. Ее высокое сопрано легкое и полетное, с оттенками светлой нежности и свежей остроты.

Бонифас тенора Александра Нестеренко – образ влюбленного юноши – музыканта, готового слепо подчиняться воле Эрнестины. Его голос звучит по – теноровому ясно с приятным налетом мягкой упругости.

Голос замечательного артиста, з.а.Р Николая Смирнова великолепно пополняет ансамбль солистов. Своим лукавым баритоном, и горько –назидательной интонацией артист в привносит в букет тембров ансамбля солистов некую ироническую буффонность.

Поль, слуга господина Шуфлери персонаж замечательный, выполняющий связующую, и направляющую роль резонера - пьяницы в стремительно разворачивающейся интриге оперы.

И в первой и во второй частях вечера одноактных опер Ж.Оффенбаха принимает активное участие балет театра под руководством главного балетмейстера Татьяны Шабановой.

Хореографический язык балетмейстера проникнут вдохновенной театральностью, четким понимание сценических задач. Артисты балетной труппы обладают хорошей танцевальной техникой. Все балетные эпизоды искрятся подлинной танцевальностью и задором молодости.

Этот вечер одноактных опер Ж.Оффенбаха еще раз со всей убедительностью доказывает, что опера может быть по-настоящему веселой, увлекательной, рождающей смех в зрительном зале, если режиссер – постановщик сумеет найти нетрадиционное сценическое воплощение, в котором комическое будет возникать, благодаря точному отбору предлагаемых обстоятельств и остро - неожиданной актерской реакцией на них. Сюжет не будет казаться публике глупым, если все комические ситуации и положения будут доведены режиссером и талантом артиста до абсурда. Герою, комического представления, попавшему в безвыходное положение не до смеха. Смех вызывает то, каким способом персонаж выбирается из сложившейся ситуации, и если этого не происходит спектакль выглядит непотребно пошлым и вульгарным, дискредитируя этим жанр комической оперы.

Борис Синкин

 

 

 

Партнеры