Академия Современной Оперы

 

Опера Дж. Верди “Отелло” в нижегородском государственном академическом театре оперы и балета имени А.С.Пушкина

 

Комментарий 

В течение трех дней: 13, 14 и 15 (премьерный спектакль) октября сего года присутствовал на заключительной стадии подготовки и выпуска нового, грандиозного и амбициозного спектакля “Отелло”музыка Дж.Верди, либретто А.Бойто по одноименной пьесе Шекспира.

Спектакль произвел хорошее впечатление. Все в этом спектакле, говорило о том, что нижегородский театр под управлением замечательного музыканта, главного дирижера театра Евгения Шейко стремился доказать, что не только столичным театрам России дано на высоком художественном уровне осуществить подобную постановку. Театру действительно удалось многое. Отличное звучание оркестра (дирижер – постановщик Е. Шейко) и хора (хормейстер- постановщик Ольга Костылева) являлись в постановке тем благодатным фундаментом, на фоне которого солистам театра было легко и свободно постигать образность и архитектоническую составляющую вокальных партий, осуществлять поиск вердиевской интонации, принадлежащей именно этому произведению.

Талантливый режиссер Вадим Милков (режиссер – постановщик спектакля) в этой работе с блеском показал, что только переосмысление традиций, но не погоня за ложной вычурностью и экстравагантностью способно оживить шекспировские образы на оперной сцене.

В. Милков один из самых эрудированных современных оперных режиссеров, имеющий огромный опыт работы не только в Большом театре России, других региональных театрах, но и во многих театрах Европы. Ему, вдумчивому художнику, давно понятно, что мелодика и темпоритм вердиевских опер, особенно оперы “Отелло” сложны для уха современного слушателя. Мышление современного человека во многом клиповое. Кино, телевидение с его мельтешащей рекламой и современные цифровые технологии сделали свое дело. Современный человек приходит в оперный театр и ждет от него музыкальной и смысловой информации, поданной образно, но предельно лаконично и действенно. Современная действительность приучает человеческие глаза и слух улавливать информацию, как говорится с “полуслова”, но трагедия оперного режиссера в том, что музыкальная форма, сложившаяся в 18 – 19 веках, несовместима с ощущением ритма и времени современного человека и адски усложняет его работу по организации сценического действия. Отнюдь не случайное явление - практика вымарываний и сокращений тех музыкальных эпизодов, кусков и даже сцен, которые неоправданно с точки зрения современных слушателей, дирижеров и режиссеров тормозят развитие сюжета.

В.Милков, не ищет спасения и помощи на пути бесконечных корректировок и сокращений авторского текста. Его путь к высокой оперной образности и пафосу оперного театра лежит через мастерское умение воплотить в сценическом действии не только перипетии шекспировского сюжета, но и умение обнаруживать в музыке Верди действие.

Слышать действие в музыке по Милкову – это подчинить ей логику сценического поведения актеров – вокалистов. Суть его режиссерского языка не в создании омузыкаленного видеоряда, при помощи броско-лапмдарных поз, выразительных жестов и эффектных перемещений, а в стремлении противопоставить вердиевскому музыкальному потоку стремительно – напряженный поток шекспировского сюжета.

Для Милкова слышать музыку – не раболепно восторгаться ее мелодическими изломами, гармонией, ритмами, тембрами, но постигать ее тайный смысл.

Известно, что слово и сам сюжет во многом однозначны, но философскую глубину и высокий беспредел образности дарят словам и сюжету характеры персонажей.

Известно, что великая музыка наделена смыслом, характерностью, и по-своему сюжетна.

В творчестве Милкова слово и музыка не просто подчинены друг другу, не существуют в идиллическом слиянии – они еще один, новый уровень бурного противостояния.

Говоря другими словами, режиссерское переосмысление шекспировского сюжета у Милкова вступает в некое художественное противоборство с сюжетикой композитора Верди, воспринимает музыкальный поток вердиевской музыки как некий контр-сюжет.

Таким образом многослойный диалог сюжетов - режиссерский, актерский, ( о сценографическом сюжете ниже) шекспировский и вердиевский - в режиссуре Милкова

Активно способствует углублению драматического конфликта, сообщая ему неоднозначность. Делая тем самым театр Милкова увлекательным, и в высоком смысле интеллектуальным.

Отелло Милкова в исполнении Лауреата международного конкурса Сергея Голика ревнив. Доверчив, наивен, но одновременно тверд, мужественен и мудр. Убийство Дездемоны для него не месть, а как бы акт очищения человечества от скверны.

Дездемона в исполнении заслуженной артистки России, лауреата Международного конкурса, лауреата премии “Творческая удача” и премии Н.И.Собольщикова- Самарина Аллы Проволоцкой в режиссерском решении В.Милкова идеал смирения и преданной любви, но женщина способная быть принципиальной, справедливой и настойчивой. Трагедия Дездемоны не только в потерянном платке, но и в упорстве с которым она просит Отелло простить Кассио. Кстати, в режиссерском решении Милкова злополучный платок Отелло сам в гневе выхватывает из рук Дездемоны и бросает на землю.

Яго, артиста Владимира Боровикова злобный интриган, но не лишенный черт характера, делающего его веселым, искренним и обаятельным.

Арсенал выразительных приемов Режиссерак В.Милкова бесконечно широк. Его персонажи в опере “Отелло” умеют думать, говорить и действовать, и это всегда читается в актерских позах и мизансценах. Все- радость, гнев, сомнения, нерешительность, страх, зависть ярко и подробно отражены в сценическом поведении каждого персонажа, через неожиданные смены темпа, порой перечащие музыкальной звучности и паузы или некие стоп - кадры, которые не просто заполнены музыкой, но кажется, что персонаж хочет услышать в музыке совет, поддержку или утешение. Кажется, что в этих паузах “поют” чувства и подсознание персонажа.

Творческий портрет режиссера В.Милкова будет неполным, если не упомянуть о том, что сценография в его “Отелло” отличается высокой степенью обобщенности, исключающей разного рода необязательных деталей в декорациях и костюмах, излишние подробности в обозначении места действия. Его вниманием владеют не атрибуты эпохи, а дух шекспировской поэтики в описанном историческом периоде, вознесенный музыкой Верди в чувственные сферы пафоса оперного театра.

Сценографическое решение спектакля, выполненное питерским художником – постановщиком Иваном Совлачковым восхищает точным попаданием в режиссерский замысел В. Милкова. Это творческая удача сценографа. Она во многом зависела от активного стремления И.Совлачкова вникнуть в непростую музыку позднего Верди, в ее драматургию, основанную не на номерной традиции, а на вагнерианском принципе безастоновочного развития.

“Отелло” Дж. Верди на сцене нижегородской оперы в постановке режиссера Вадима Милкова творческая победа, и во многом творческий подвиг театра. Для многих театров России “Отелло” Верди недостижимая мечта, прежде всего из –за отсутствия вокалистов, талант и мастерство, которых соответствовал бы авторскому замыслу и исполнительским традициям.

Драматический тенор Сергей Голик истинно прекрасен в роли “Отелло”, труднейшей из всех партий мирового оперного репертуара. Его голос, массивный, насыщенный, ровный, незнающий деления на низкий, средний и высокий регистры поражал воображение публики своей искренностью и музыкальностью. Даже в самых напряженных по драматизму местах в голосе нет даже намека на крикливость. Все пиковые ноты высшего регистра интонационно точны и в безукоризненно правильном фокусе. Его голос, не смотря на массивность удивительно подвижен и пластичен и это редкость для певцов, обладающих драматическим тенором. Это особенно заметно в великолепном лирическом дуэте Отелло и Дездемоны из первого действия. Загадочная мелодия этого дуэта, полунамеком восходящая к традиции Вагнера (Тристан), способна явить свое истинное очарование только в исполнении большого музыканта, умеющего слышать и чувствовать гармонический и тембровый фон аккомпанемента. Мощный голос певца в этом дутее неожиданно становится мягким и трепетно нежным. Если сказать о Голике, что он живет в этой опере музыкой Верди, это не сказать почти ничего. Голик, ведомый режиссерским замыслом и властным жестом дирижера как бы ведет с оркестровой звучностью напряженный и непрерывный диалог. Для Голика не существуют оркестровые отыгрыши,

вставки, заполнения, реплики он все “поет” внутренним голосом, чувствами и подсознанием и это заметно. Заметно, прежде всего, потому, что когда он ведет сцену, нет и намека на остановку действия, традиционную для плохой оперы. Публика невольно, как завороженная следит за его “вокальными паузами”, может быть еще больше насыщенными действием, и тут его можно не боясь сравнить с Карузо и Шаляпиным.

Сопрано Аллы Проволоцкой очаровывает своей светлой мягкостью и тонким пониманием музыки этой оперы. Традиционно партию Дездемоны исполняют певицы, обладающие драматическим сопрано, но искрящееся свой чистой искренность пение Проволоцкой убеждает в том, что нежный образ Дездемоны требует именно такой вокальной звучности, не разрушающей образ женского смирения, и преданности. Певица хороша в лирическом дуэте Отелло и Дездемоны из первого действия, убедительна в драматических эпизодах.

Ее песня “Ива, ива” в четвертом действии исполнена чистоты, тревоги и грусти. Певица прекрасна своей трогательностью финальная сцена оперы.

Баритон Владимира Боровикова в партии Яго производит яркое впечатление. Голос артиста блистает свежестью, сочным тембром и уверенной интонацией. Артист прекрасно движется. Его позы и мизансцены выразительны и убедительны.

Меццо – сопрано лауреата всероссийского конкурса Татьяны Гаркушовой в роли Эмилии

Обладает томной теплотой и трогательной глубиной и мягкой сочностью. Актриса обаятельна и органична во всех эпизодах спектакля.

Много добрых слов необходимо сказать о хоре театра (главный хормейстер театра заслуженный деятель искусств России Эдуард Пастухов). В самом начале спектакля в сцене ”Буря” хор ошеломляет слушателей своей неуемной энергией. Хор во всех эпизодах звучит уверенно, гибко и интонационно точно.

Оркестр театра под управлением главного дирижера Евгения Шейко великолепно справился с труднейшей вердиевской партитурой. Пять пультов первых скрипок светлы и насыщенны в высоких унисонах, обладают высокой подвижностью о открытых оркестровых эпизодах. Группа деревянных духовых, как и группа медных хороши и в тутти и глубоком пиано. Оркестр мягок и точен в аккомпанементе, что делает честь дирижеру – постановщику Е. Шейко. Надо сказать, что Евгений Шейко отлично справился с очень непростой задачей – заставить звучать одну из сложнейших оперных партитур. Все остальные оркестровые группы, включая, к сожалению, малочисленную группу контрабасов с их знаменитым соло в четвертом действии производят благоприятное впечатление.

В репертуаре нижегородской оперы наряду с трудной и потому редко исполняющейся оперой “Отелло” существует не менее знаменитая и трудноисполнимая опера “Пиковая дама” П. Чайковского. Можно сказать, что театру больше не о чем мечтать. Лично для меня самая главная оперная вершина это “Пиковая дама”, но, тем не менее, хочется пожелать прославленному театру новых творческих побед, что неминуемо сопряжено с поиском свежих театральных идей, способных привлечь в оперу новую публику, ждущей от оперы сидьных эстетических потрясений.

 

Борис Синкин

 

 

Партнеры